- Вы хотите жить?
Вопрос прозвучал бы в полной тишине, но в открытую форточку жужжа, влетела большая, черная муха. - Доктор, а вам то, какое дело – хочу ли я жить, или нет?
Муха подлетела к блестящей от пота лысине врача и кружилась, выбирая место посадки. - Мне? Во-первых, это вы ко мне обратились со своими проблемами, а не я к вам. А во-вторых, я врач и давал клятву Гиппократа и обязан вам помочь. У вас сейчас депрессия и чтобы решить ваши проблемы… Хотя вы можете обратится к моим коллегам.
Муха спикировала, собираясь приземлиться, или прилысениться, но доктор, взмахнув рукой, отогнал ее. - Да-да. Это я пришел именно к вам, а не к вашим коллегам. Но при чем тут вопрос хочу ли я жить - именно хочу ли?
Увернувшись от неожиданного нападения, муха, недовольно жужжа, полетела к шкафу в поисках более спокойного места посадки. - Это и есть главный вопрос, услышав ответ на который я смогу вам помочь.
Муха кружилась над полкой с книгами, словно выбирая себе более достойного ее внимания автора. - А если я скажу, что не хочу?
Книг на полке было не много, но, даже не видя названий, по их серому и скучному виду было понятно, что они малопонятны для неспециалиста, тем более для мухи. Потому, а может и не потому, муха отлетела от полки в поисках более доступного и приятного для мухи объекта. - Но вы же пришли ко мне, если вы бы не хотели жить, вы бы не приходили.
Муху как магнитом тянуло к лысине доктора, и держась на безопасном расстоянии она закружилась, собираясь совершить повторный налет. - Так зачем вы еще спрашиваете, если знаете ответ.
Жужжание мухи в образовавшейся паузе звучало, как рев сверхзвукового самолета. Доктор, поправив правой рукой очки, левой взмахнул в сторону мухи. - Я то знаю, а вы?
Муха, вяло прореагировав на это движение, осмелев от неуклюжести огромного существа, нагло пролетела прямо перед лицом доктора продемонстрировав свое превосходство. - Знаете, доктор, если бы меня об этом спросили месяц назад, я бы даже не задумывался. Я уже вышел из того возраста, когда мучают такие вопросы. Но сейчас, обстоятельства сложились так, что я…
Воспользовавшись тем, что собеседники были заняты друг другом, муха, покружив немного, приземлилась (пристолилась?) прямо посреди стола возле лоснящейся, лакированной ручки с надписью « Parker». - …что вы сомневаетесь. Хорошо, я поставлю вопрос по-другому - достаточно ли сильно вы хотите жить?
Заинтересовавшись этим объектом, муха начала тихонько обследовать его, не вмешиваясь в разговор. - Сильно, слабо? Доктор, вы ставите странные вопросы. Вопросы о смысле жизни для меня сейчас бессмысленны. Ведь вы прекрасно знаете, что дело не в этом. Я же вам говорил…
Не найдя ничего привлекательного в ручке, муха замерла, повернувшись к доктору, словно, заинтересовавшись разговором, начала его внимательно слушать. - Я вам тоже говорил. И я не спрашиваю вас о смысле жизни, я говорю о воле к жизни. Я как врач обязан вам помочь, но и вы тоже должны хотеть помочь себе. Кстати, у вас же есть родственники, друзья, вы же им не безразличны, - подумайте о них.
Закончив фразу, доктор заметил муху, и начал подготовительные действия к уничтожению интервента. - Я то о них постоянно думаю. Но, доктор, вы же понимаете, они в данном случае помочь мне не в силах . Понимаете…
Звук от удара по столу прозвучал довольно неожиданно и собеседник, внезапно умолкнув, удивленно посмотрел на доктора. Доктор, решил заполнить неловкую паузу. - В таком случае…
Обиженная таким непочтительным отношением к ней муха, мелькнув перед очками, резко пролетела над лысиной доктора в сторону окна. Доктор на секунду умолк, воспользовавшийся этим собеседник, перехватил инициативу.
- Доктор, а как же клятва Гиппократа?
Посчитав разговор неинтересным муха, попыталась вылететь на улицу, но налетела на прозрачную преграду. - Клятва, клятвой, но мои возможности ограничены, я сделал и сделаю, что смогу, но в остальном, только вы можете себе помочь. У вас должна быть воля к жизни. История показывает, что люди удивительные существа, особенно, когда стоят на грани. Они способны на все возможное и не возможное даже из-за пустяков.
Муха жужжа все билась о стекло, но не могла найти выхода. - Доктор, я все прекрасно понимаю и не надо мне философствовать, строить абстрактные конструкции. Давайте поговорим конкретно о моем случае.
Доктор, взяв со стола, какой-то журнал, встал и подошел окну. Стоя спиной к собеседнику начал говорить, при этом махал журналом по окну – толи, стараясь убить непрошенную гостью, толи, указать ей путь на свободу. - Хорошо, тогда мне нечего вам добавить. Давайте перейдем конкретно к вашему случаю. Я уже вам сказал, что операция стоит 65 тыс. долларов. Учтите, это только операция без курса реабилитации. Вы, конечно, можете обратиться в другую клинику, но там будет дороже. Из уважения к вам я сделал все возможное, обычно это стоит 80 тыс. Я уже слышал, что у вас нет таких денег, и вы не можете их найти. Здесь я вам помочь не могу. Еще раз повторю - у вас остался месяц не больше. Чем раньше вы решитесь, тем лучше. – Доктор, оставив муху в покое, вдруг повернулся от окна к собеседнику и, посмотрев поверх очков, продолжил фразу - Так что, подумайте – хотите ли вы жить?
Ну чего ты меня опять мучаешь. Выпил чуть-чуть с друзьями, поболтали, немного задержался. Мы ведь почти не буянили. Как что значит "почти"? Разбили пару бокалов, тарелку каую-то. Да и не драка это была - так дружеская потасовка. Это и менты поняли. Нас всего три часа там продержали и отпустили. Правда деньги отобрали, но это пустяки.
Праздновали мы. Вася из Чехии вернулся. Давно не виделись, дней пять, наверное. Вот и повод.
Не начинай опять, что у меня всегда есть повод. У меня друзей много, что они обо мне подумают. Кстати, о тебе вспоминали. Все говорили, что ты у меня есть такая хорошая. Мы всегда о тебе вспоминаем. Я всегда гордился тем, что ты у меня есть и все это подтверждают. Знаешь как это приятно. Вот у Лелика нет, все так говорят. Он по этому поводу не переживает. Занял у меня год назад двадцатку и досих пор не отдает. При чем тут Лелик? Да так к слову.
Знаешь, если бы тебя у меня не было, я может быть уже и миллионером стал. Я когда в институте учился, мог на Катеньке женится. Знаешь как она за мной бегала. А у нее батя огого! Большой человек. Но не любил я ее. Если бы тебя у меня не было, может и женился. Но у меня ты была. Не мог я так. Не любил ее.
Какая блондинка? Ленка, что-ли. Да ничего у меня с ней не было. Я так ей и сказал, что у меня есть ты и не могу я с ней. Ведь у нее муж, не хочу разбивать семью.
Не надо вспоминать всех девок, с которыми я встречался. Я ведь с ними по хорошему. Никого не обманывал. Вот если бы тебя не было...
Мы ведь с детства вместе, сколько себя помню - ты у меня была. Еще в школе об этом все говорили. Правда с годами мучаешь меня все больше...
Да... Если бы тебя не было я бы политиком стал. Но с тобой... Нет - с тобой нельзя политиком. А ведь мог бы стать, мог, предлагали. Но тут выбор один или ты или политика. С тобой ни как нельзя в политику. Ты ведь сама знаешь это. Подумай какой бы из меня мог бы быть политик с тобой. Курам на смех.
Вообще трудно мне с тобой. Но подумаю - ты ведь без меня не можешь. Не сможешь ты без меня. Потому что ты моя и только моя. Кому ты такая нужна особенно в наше время.
Я знаю, что ты меня простишь, ты всегда прощаешь. А не простишь, брошу и все. Я и без тебя проживу, и еще лучше и легче. Живут же люди. Да еще и как живут.
Но, куда же ты денешься без меня? Ведь ты моя, только моя... моя Совесть.
Р.S. Персонаж рассказа вымышленный. Все совпадения имен и событий случайны. А героиня? Вопросы о героине и наличии ее у автора не корректны и приравниваются к посягательству на личную жизнь.
- Ни хрена Вы в жизни не понимаете, Федор Михалыч. Вот, мы с Вами, в некотором роде, коллеги. Да, я профессор философии, доктор наук. Я понимаю, что Вам ближе философская школа киников, но все-таки, подумайте... Что есть - наша ЖИЗНЬ. Все любят аналогии, сравнения… Вы же помните Пифагора – Жизнь подобна игрищам, иные приходят на них состязаться, другие – торговать, а самые счастливые смотреть.
Или Рюноске… Не помните Акутагавы?... Ну, коллега, он же сказал, что жизнь подобна коробку спичек и относиться к ней серьезно – смешно, а несерьезно – опасно…
Сухой старческий кашель наполнил образовавшуюся тишину…
- Вспомнили?… Нет?... Жаль… Но я продолжу…
Видите вот эту сигарету? А ведь и с ее помощью можно объяснить всю суть жизни. Не верите?... Нет, коллега, не волнуйтесь, - это обычная сигарета с табаком…
Смотрите – вот я курю. Видите? По Вашему взгляду вижу, что я уже Вас заинтриговал… А как я раньше интриговал своих студентов… Но… это лирика…
Так вот, я ее курю и наслаждаюсь каждой затяжкой… Да, Вам, многоуважаемый коллега, этого не понять, ведь вы не курите… Но я могу затягиваться по чуть-чуть, этим оттягивая, тот момент, когда докурю и сигарета закончится. А могу затягиваться сильней, и получать большее удовольствие. Но, увы, коллега, тогда и сигарета догорит быстрей… Так и наша жизнь – можно жить по чуть-чуть, почти не чувствуя, что живешь, а можно – сжигать свою жизнь, но больше чувствовать… Да… иногда могут быть перегибы... Бывает, так затянешься, закашляешься, что и сам не рад…
Самое страшное. Когда я не затягиваюсь, - дым то идет, сигарета сгорает. А зачем?...
А еще… Вот, тоже интересно. Видите, - я пепел не стряхиваю, и то, что я уже прокурил – это мое прошлое, а то, что осталось – мое будущее. Я вижу свое прошлое и будущее. Вы мне скажете – А как можно в жизни отмерять свое будущее? Так, ведь, я не знаю смогу ли я докурить эту сигарету или нет? Вдруг, кто-то сзади ударит меня по кумполу… Извините, коллега, но я не сдержался от этих модных словечек, - по голове, - и не докурю…
Но, давайте вернемся к прошлому, которое есть пепел. Я его могу стряхивать и забывать о нем, а могу смотреть и вспоминать те ощущения, которые я пережил, когда этот пепел, еще был частью сигареты, то есть моей жизни…
Ой, черт!!!! Видите, пепел упал и прожег дырку на моих штанах, теперь я надолго буду помнить это прошлое, это и есть след прошлого. Возможно, это прошлое, просто, надо всегда своевременно встряхивать…
Теперь, я знаю, коллега, что вы хотите спросить. Вы хотите спросить о будущем. Я тоже… Вот этим сигарета и отличается от жизни. Куришь и видишь, когда сигарета закончится, а жизнь…. Куда же Вы, глубокоуважаемый коллега, неужели Вам неинтересно… Я Вам могу провести аналогию между жизнью и водкой. А это интересней …
….. Федор Михалыч, зевнув, показывая свои белые зубы, встал и виляя хвостом побежал к толстой торговке, которая, собирая свой лоток, несвойственно для нее добрым и ласковым голосом позвала:
- Шарик, иди ко мне от этого бомжа. Смотри, у меня для тебя косточка осталась…
СОЛНЕЧНЫЙ ЗАЙЧИК
Улыбаясь и всем, он весело прыгал по тропинке. Веселый и беззаботный Солнечный зайчик. Он только что пришел в этот огромный мир. Все здесь было так интересно. Поймав на лету пылинки, он игрался с ними. То кружился в хороводе, то резко останавливался.
Где-то высоко там, откуда он пришел, по чистому, голубому небу проплывали белые кудрявые, как барашки, облака.
Но, внезапно он услышал какое-то бормотание, -
- Эххх, молодежь. Постоянно куда-то вы мечетесь, что-то ищете, никакого покоя и уважения к старшим. Пожили бы с мое, - все бы поняли.
- Ой извините, пожалуйста. Я не хотел Вас тревожить – сказал он, оглядываясь по сторонам, не понимая, откуда идут эти звуки.
- Все вы так говорите… – услышал снова он, и наконец увидел большой, заросший серым, пыльным мхом камень.
- А что такое жизнь? Дедушка камень. – вдруг, неожиданно для себя спросил он.
Камень, многозначительно промолчал. Улыбнулся, стряхнув из своей длинной бороды пыль, и сказал, -
- Жизнь? Жизнь – это спокойствие. Вот я много веков здесь лежу в стороне, мимо меня все пробегают, мечутся. Что-то ищут, куда-то спешат. А что они могут найти? Как приходят, так и уходят, исчезают, тратят свое время – и все зря. А я и здесь столько видел всего и слышал. Жизнь – это спокойствие. Зачем куда-то бежать, что-то искать? Ведь, все куда-то бежит и убегает от нас. А если лежать на месте, все, что тебе нужно, само прибежит… Только в спокойствии и созерцании – истинная мудрость. И только мудрый может понять, что такое жизнь…
Камень, еще хотел сказать что-то, нежданно явившемуся слушателю, но где-то сверху зазвучал громкий и звонки смех, -
- Ха-ха-ха- ха –ха-ха. Не слушай ты этого старого маразматика, лучше полетели со мной. Я тебе покажу, что такое жизнь.
Не успел Солнечный зайчик оглянуться, как был подхвачен ветром.
- Жизнь – это движение, это вечные поиски. Ведь столько интересного всего есть в мире. И каждое мгновение можешь увидеть что-то новое, что-то открыть для себя, - продолжал Ветер, - Ну что, вперед?
И они полетели . Он поднялся вместе с Ветром. Прошелся по зеленой, сочной траве. Дальше, перепрыгнув на деревья, пролетел по их трепещущей листве, случайно задевая, только что упавшие капельки дождя… И внезапно, он заметил что-то яркое, алое и искрящееся. Что-то так, и манило его к себе.
- Постойте, дядюшка ветер, я ведь так ничего и не могу рассмотреть. Не так быстро. – крикнул Солнечный зайчик.
- Ну вот, и ты такой как все. Дай им все рассмотреть, осмыслить. А зачем. Чем быстрее, тем больше увидишь. Радуйся жизни… - пропел Ветер…
Но было уже поздно. Его так манило, то что он увидел… Ветер не стал его ждать, покружив чуть-чуть, улетел дальше.
Солнечный зайчик остановился… Словно околдованный он смотрел и любовался. Не мог оторвать взгляд.
Алая роза, гордо подняла свою голову, нежилась в лучах солнца, и на ней блестели бисером капельки, переливаясь всеми цветами радуги, а над ней кружились разноцветные мотыльки, так и норовя один перед другим прикоснуться к ее лепесткам.
- Не правда ли я красива? Я тебе нравлюсь? – спросила она.
- О да… - сказал Солнечный зайчик и замолчал, любуясь и играя нежными лепестками.
- Меня все любят. Мной любуются. Вот – это и есть жизнь. Быть обожаемой – это настоящая жизнь…
Но вдруг… Роза вскрикнула, задрожала, и бисер весь осыпался с нее. Перепугано разлетелись мотыльки…
- Что с тобой? Куда ты? – крикнул Солнечный зайчик, - Я тебя спасу!!!
Он устремился за Розой, которую, вместе с ее сестрами, пусть и не такими красивыми, куда-то уносил огромный серый зверь …
Солнечный зайчик. Пробовал помешать, остановить этого зверя. Но, что он мог сделать?
- Эх вы… Сделайте же что-нибудь… - закричал он, разлетевшимся испуганным мотылькам.
- А что мы можем сделать? Ведь это же Человек. Он жестокий и сильный – пролетая мимо солнечного зайчика, сказал самый большой и яркий мотылек…
- Трусы!!! Я вам покажу. Я сам все сделаю. Я спасу ее!!! – Безнадежно закричал Солнечный зайчик, и устремился за Розой.
И вдруг, Человек остановился… Солнечный зайчик сразу и не заметил почему. Он так был увлечен Розой, что сразу и не заметил, что Человек передал ЕГО Розу, вместе с другими кому-то другому, - так похожему на него и в тоже время, не похожему.
Солнечный зайчик, взлетел вверх… И остановился… Он увидел… Два сияющих, блестящих, голубых… Что это? Он видел многое, но это… Он остановился… И остановилось время… Вот где жизнь понял он…
- Черт… Опять солнечный блик… Не правильно выбрал позицию. – прошептал Снайпер, всматриваясь в оптический прицел…
… И его палец застыл на курке винтовки…
ВІТЕР
Він не пам‘ятав, коли і як він народився. Чи від першого подиху і крику дитини? Чи від змаху пташиних крил? А можливо, від співу калинової сопілки, що розносила чиюсь радість, чи смуток... Ні, не міг він народитись від смутку. Адже він був таким весели непосидючим і бешкетним вітерцем. І дуже цікавим.
Він снував скрізь: у полі і в лісі, на тихою водою ставу і бурхливим потоком річки, серед розпеченого асфальту міських вулиць і в затінку яблуневих садків. Швидко літав над безкрайніми просторами степу і проникав в самі найпотаємніші шпаринки дерев.
Скрізь він знаходив собі забаву. В лісі він любив гратися з деревами, снувати між ними, стрімко налітати і заплутуватись в їх кронах. Зупиняючись він переводив подих і знову брався за своє.
Старезні, велетенські діди-дуби зупиняли бешкетника, похитуючи своїми вітами, немов руками. Але і далі продовжують стояти незворушно, гордо і велично. Мовляв, чого ми тільки не бачили на своєму віці, які буреломи та віхоли витримували, а тут якийсь молоденький бешкетний вітерець, насмілився потривожити наш спокій. Тітки-осики, теж вихитували і шуміли листям, іноді поскрипуючи на вередуна ніби й сердито, але одночасно й лагідно. Молоді, стрункі берізки грайливо вихитувались, тремтіли і шепотіли між собою тихенько – який же він непосидючий та верткий, от шибайголова. Але жодна не признавалась подругам, що хотіла б, щоб тільки її віти він розгойдував і тільки її листям лагідно грався. Він не зважав на цей шепіт і грався то з одною, то з іншою. Він розказував їм про все, що бачив, про безкрайні простори, про свої мандри. А вони так і хилилися додолу від його дотику. Молоді ясені коли він наближався до них відганяли його своїми вітами і напружувались, щоб не зігнутись. Мовляв – от шибайголова, не те що ми стоїмо тут і нікому не коримося, запустили і тобі кланятись зайдо не будемо. Але тихенько підглядали, як він грається з берізками і заздрили йому. Він же не був прив‘язаний до землі корінням.
А коли йому набридало подорожувати лісом, де він встиг вивчити вже кожну шпаринку, він летів в безкрайні, безмежні степи. Їхні простори вабили його – от де можна дійсно вволю налітатись, розігнатись, розійтись і вволю натішитися нестримною свободою.
Стрімко вриваючись у степ, який в полуденну спеку дрімав під променями сонця серед тріскотні цикад і цвіркотіння горобців, окликів куріпок, криків степових білих чайок, вітерець будив його. Любив він зануритись у траву, хвилюючи і розбурхуючи її. Тоді степ ставам великим зеленим морем, що вигравало хвилями. Так і хотілося зануритись в нього і плисти, плисти все далі і далі аж до небокраю, якого так і не вдавалося досягнути. Любив він пестити пелюстки польових квітів, проганяючи від них трудівниць бджілок і лінивих джмелів, які з невдоволеним гоноровим буркотінням здіймалися вгору і знову ховались серед трави. Любив він розчісувати золотаве волосся пшеничного лану, яке виблискувало в лагідних і теплих променях сонця. А коли, несподівано він ловив в свої обійми замріяного метелика, легенько піднімав його догори, а потім лагідно опускав до долу. Метелик, тоді так кумедно махав своїми різнобарвними крильцями, що хотілося сміятись і розносити та дарувати свій сміх, всім мешканцям степу. Найбільше він тішився від забави з кульбабами. Піднімав до гори їх білий пух і над степом летіли білі хмаринки, неначе ті, що весело і грайливо простували назустріч сонцю, і до яких він так хотів дотягнутись, але не міг.
Втомившись від спеки, він одразу ж прямував у затінок верболозів, де тихо, широко і неквапливо кудись несла свої води річка. Іноді він прямував проти течії, тоді хвилі ставали гостроверхими і наперекір йому далі продовжували свою подорож до тихого і спокійного озерця. Тоді він повертався і плив за течією, здіймаючи округлі хвильки, підганяючи їх. Він любив купатись в теплому водяному плесі, яке в променях сонця вкривалось позолотою. А потім несподівано тривожив спокійну воду і золоте сяйво починало грати, вигинатись у неймовірному танку, і здавалось, ніби по поверхні озера хтось розсипав пригорщі золотих монеток, які переливались і посилали сонячних зайчиків що розбігались навкруги і ховалися в листі зажурених верб. .
Незважаючи на свої забави, він заздрив своїм старшим братам вітрам, що гордо снували у висоті серед хмар, то збираючи їх до купи, то розганяючи їх. Йому теж хотілося поринути туди у височінь до хмар і навіть далі за хмари – до самого сонця.
Одного разу він поділився своєю потаємною мрією із старшим прохолодним і суворим братом Грозовим вітром і запитав, що він має зробити, щоб його мрія здійснилась. Брат був зайнятий тим, що зганяв докупи білі хмарки, які від тісняви ставали сірими і навіть темно синіми, майже чорними. Грозовий вітер, не хотів припиняти свою роботу, не зважав на малого, тому вітерцю доводилось постійно літати за ним і смикати то з одного, то з іншого боку. Врешті решт брату набридло ця балаканина і він сказав: Щоб досягнути небес, потрібно стати сильним, безжальним і байдужим до чужих проблем, потрібно боротися, руйнувати, довести всім, що ти найсильніший. Потрібно загартуватися в боротьбі і тільки тоді ти зможеш піднятись до нас.
Сказавши це брат далі продовжив свою невідкладну роботу, яка так відрізнялась від пустотливих забав вітерця.
Хмари ставали все темнішими і холоднішими, в надрах яких народжувався лід і вогонь одночасно, які починали сердито гриміти, які заховали за собою сонце.
Вітерець сказав собі – я сильний. Я тану ще сильнішим, я буду руйнувати все на своєму шляху, примушу всіх покоритися мені. І тоді я піднімусь за хмари і покорю ще й сонце.
----Продолжение в коментах-------ю
ЗНАКОМСТВА
Зарегистрироваться
Основное
