Мы бродим по коридорам душ.
- А здесь что?
- Альтеры.
- Кто?.. Или - что?!..
- Кто. Альтеры. Альтер-эга.
Открывается синяя дверь с номером 986864ЕХМ- альфа, за ней небольшая комната, понурый мальчик сидит на лошадке, в опущенной руке сабелька, другая сжимает трубу.
- И-и... И что это?
- Кто это. Смотри.
Напротив точно такая же дверь, но номер отличается - не "альфа", а "бис". За ней такая же комната, в центре, на кресле-качалке сидит старик. Слезящиеся глаза, трясущийся подбородок, руки как жгуты старых верёвок.
- В каждом живут двое. Ребёнок и взрослый.
Я знаю, если пристально вглядеться, то увидишь человека, в чьей душе живут умирающий старик и не играющий ребёнок. Не хочу.
Мы идём дальше, открывая двери, заходя, перебрасываясь словами и фразами.
- А почему дверь розовая?!
- Открой.
- Ого.
- Думаю, не станешь своей дочке дарить Барби...
- А этот не?..
- Нет.
- Чему она улыбается?
- Спроси её.
- Не буду...
- Страшно?
- Он меня укусить хотел!..
- Пёс?
- Нет! Хозяин!
- Он - не хозяин.
- Какая вонь.
- Сдохла.
- Кто?!.
- Что.
Очередная дверь раскрашена как забор на Арбате, но маленькая, не выше колена.Напротив другая, такая же, окованная железными прутьями.
- А кто здесь.
- Ты.
Я уже знал, когда спросил - эти рисунки, я вспомнил. И кто здесь живёт, тоже знаю. Гремлин. Маленький, злобный, белый, пушистый, вредный, умный, ехидный, неугомонный гремлин.
Оборачиваюсь к второй двери.
- Не стоит этого делать.
- Знаю.
Рука сама тянется к ручке.
- Тебе будет больно.
- Отстань.
Она не поворачивается.
- Ты сам запер эту дверь.
- Да знаю я!
Сейчас это неважно. Я хочу её открыть!.. Ну же!..
- Спроси себя - а кто я?!
- Кто я?
- Нет. Кто - я?
- Ты?..
- Я.
Дверь неожиданно поддаётся, и я, неудержавшись, вваливаюсь внутрь.
- Ты - это я.
Вспышка и в комнате появляюсь Я.
Тяжело дышу, и пытаюсь сесть.
- Не стоило этого делать. Пойдём.
Я говорит почти не шевеля губами. Я осматриваюсь. Комната изменилась. Пол чист, стены ровные и без выбоин, в углу стул. И нет рукомойника.
- Пойдём.
- Я хочу вспомнить, что здесь было.
- Пойдём.
Голос Я ровен. Я готов уговаривать меня вечно.
- Пойдём.
Откуда-то приходит, что спорить бесполезно, что ничего уже не вернуть.
- Пошли...
Снова коридоры, коридоры, коридоры. Рыцари, уродливые старухи, невообразимые уроды, мёртвые тела, весёлые дети и животные, как в зоопарке.
- Я хочу вспомнить...
- Нет.
Я прав, я знаю это. Мне не надо помнить, кто... Или что, было в той комнате. Я не могу это вспомнить.
Но я могу...
- Нет!!!
Впервые Я - кричит. Я хватаю ускользающую мысль, вцепляюсь в неё, придавливаю к полу, она бьётся, пытается улизнуть, скрыться, но я намертво впиваюсь в неё ногтями, прижимаю коленями к полу, выкручиваюсь и смотрю.
В зеркало на меня смотрит мёртвый Я.
- Зачем, - говорит мне зомби, и...
"...Абонент временно недоступен".
Это ничего. Трудно найти Алису в стране чудес. Но кто сказал, что сами поиски не стоят этого?
Что-то у меня кашель не проходит. Температура, головная боль, ломота в суставах и мышечная боль - прошли.
Дальше начинается голливуд хом муви.
Доктора Хауса я не досмотрел - локалка упала, но! Если исключить все симптомы, следствие гриппа, то что останется? Кашель, сильный, лёгочный, со слизью и отхаркиванием. Следствием чего он может быть? Остаточные или хронические явления вируса? Туберкулёз? Рак лёгких?.. Но ведь я пил антибиотики (делаю вид, словно я Сократ в приюте дебилоидов и уо)
Похромав по комнате с вредной мордой, я тщательно пропылесосил все углы, смёл пыль с книг и больших поверхностей, проветрил, протёр влажной тряпкой с снова проветрил.
Если больной - то есть я, не загнётся в ближайшие семьдесят-сто лет, то он - то есть я - был прав. А если нет - то нет
...Не вставая, колдун поднял руку - через миг молния испепелит дерзнувшую. Она - заслуживает смерти от моей руки, - подумал колдун, - Надо уважать в овцах смелость. Или отчаянье...
Молнии не было.
- Что?.. Что происходит?!. - это было так же невозможно, как... Как.. Колдун не находил слов, всё пробуя и пробуя ударить Лайтингом, потом Чейн-Чантингом, Полем Огня, Заревом, Кольцом Силы Льда, наконец уже просто Каплей Ртути... Ничего. Руки онемели, ноги не слушались, а в уши что-то лезло... Кто-то говорил. Прядильщица?!.
- ...Меня, прежде чем умрёшь. Вы, маги, колдуны, волшебники поработили простых людей, никто и ничто не может противостоять магии, вы играете миром как игрушкой, перебрасывая её из рук в руки, обменивая и пиная, когда игра надоедает...
Колдун тщетно пытался встать, заговорить... Даже дышать было трудно. Собравшись, он начал готовить Извержение - самое сильное, что было.
- ...И тогда остатки знати и рыцари Ордена создали тайное общество - Вязь. Со всех уголков страны к ним везли искусных поваров, расторопных слуг, брадобреев и парикмахеров, смазливых горничных и учителей танцев. А ещё, - тут прядильщица подняла голову и глаза её сверкнули, - туда попадали дети. Дети придворных, знати, отпрыски лучших семей учились вкусно стряпать, мыть полы и кидаться по первому зову...
Сил хватило бы только на одну попытку. Если получится, то под ливнем огня лавы исчезнет замок и гора и всё на несколько лиг вокруг.
-...Всё это время мы искали, искали как победить всесильных. И мы - нашли. Кружева. Лёгкие, тонкие, невесомые кружева...
Последняя фраза заставила колдуна оглядеться - вокруг него что-то было. Заметив его жест, прядильщица подошла ближе и посветила - вокруг, как паутина в логове паука, было великолепие алого шёлка, тончайшие нити сходились в купол, и не просто узор был, настоящее творение искусства - даже сейчас колдун смог оценить это.
- Ты накапливаешь силу для Извержения, колдун? Кружева не выпустят её, ты сгоришь изнутри. Но ты можешь сохранить свою жизнь - открой Порталы Перехода в другие замки. И решай быстро - скоро ты задохнёшься.
- ...Вот так.
Порталы, стоящие по кругу, мерцали голубыми всполохами.
Осталось одно, - прядильщица вынула из сумки светившуюся магией бутыль и нож, кухонный, такими потрошат рыбу, - Я не сказала тебе, колдун, что в поисках защиты от магии было перепробовано всё. А потом нам помогла случайность - великий маг порезал руку, когда срезал с яблока кожуру, и как не ярился потом, так и не смог уничтожить закапанную кровью салфетку и нож, - говоря, прядильщица обошла его, и стала сзади. Очень близко, очень.
- Что бы кружева стали защитой от магии, - прошептала она в самое ухо колдуна, - их пропитывают кровью...
Что-то давно я не писал про секс...
Ни про секс, ни про эротику, ни даже про сиськи. Да что "про сиськи" - я даже тему взаимоотношений полов давно не трогал! Исправляю это досадное упущение:
Резонно предположить, что с сексом у меня всё плохо - раз я его не поминаю. Или наоборот - отлично, и меня не тянет о нём ещё и говорить. (к слову, один мой знакомый психолог, сказал как-то один умный вещь: любой секс нормален, кроме полного его отсутствия,)
На самом деле всё гора-аздо проще: секс умер. Да, вот так, тихо, спокойно, может быть даже во сне - я не был с ним, не держал его за ноги, не целовал, даже не слышал его шумного дыхания... Он умер без крика, без скандала - за что ему отдельное и вечное "СПАСИБО" (можете себе представить скандал - без сексуального подтекста?!.) - без мучений. Наверное и правда - во сне. И если сон разума рождает чудовищ, то сон чудовища...
...На самом деле, Любовь никуда от нас не уходила, ждала, когда её шумный пасынок уснёт и не проснётся, и не останется ничего, кроме неё.
Подцепил новейший штамм вируса гриппа, и в целях нераспространения флешмоба "такой большой и больной" - сижу дома. ВОФ, апельсины и смелые друзья, которым плевать на болезни. Ах да - ещё - замечательное настроение с утра.
С негромким треском раскрыт чехол, короткое прикосновение и на боку ноутбука замигал светодиод ярко зелёного цвета. Заурчал кулер, по экрану побежали строки, внутри началась иллюзия жизни, называемая работой. Вот в бок ткнулись два разъёма – наушники и переходник плеера. Наушники были совсем крохотные, белые шарики пластмассы с двумя тонюсенькими проводками ведущими к изящному штекеру, плеер же, старенький и надёжный, с износившимся аккумулятором, с крохотным дисплеем и снятым сейчас предохранителем разъёма, походил на ноутбук, в нём так же происходил обмен информацией, считывание и даже обработка, сейчас же на экране билась крохотная молния – аккумулятор жадно впитывал энергию, а с чипа памяти загружалась музыка. Не задумываясь о смысле наушники воспроизводили то, что проигрывал плеер, их приобрели совсем недавно, обрезиненные колечки были чисты и нетронуты, но напряжение в них удачно подходило к напряжению в плеере, разъёмы производились на одном заводе, даже цвет корпусов совпадал. А ещё в наушниках был свой собственный крохотный аккумулятор – всё-таки они были фирменные, и последнего поколения, а значит могли обходиться своими силами и тихонько ловить радио на коротких волнах... Но наушники любили, любили звучать той музыкой, что играл плеер, и когда их подключали к ноутбуку, мембраны начинали похрипывать, приглушали басы и не слушались управления. Ноутбук же щедро делился зарядом, моргал светодиодами, пощёлкивал клавишами, и плеер пригрелся у тёплого пластикового бока, упоённый бесперебойным питанием, задремал, и наушники играли всё тише и тише. Но вот экран высветил вечное «...батарея разряжена, через три минуты питание будет....» и снова короткое прикосновение, гаснущий экран, и плеер вынули из гнезда, закрыли предохранительной крышечкой, подключили наушники.
Музыка заиграла громче – свежий заряд плеера заставлял тончайшие мембраны вибрировать, наушники старались, прокручивая одну мелодию за другой, отголоски слов и нот разносились по холодному воздуху, а плеер, подвешенный на шею, в ритм шага бился и бился в тёплую грудь. Прошёл час и заряд старенького аккумулятора истощился, несколько минут музыка звучала тише, потом последним всплеском на экране возник символ – перечёркнутая пустая батарейка, наушники долгие и долгие секунды безрассудно отдавали свой заряд, музыка играла, потом коротко пискнуло и все умерли.
0.1
Многие и многие столетия столетий назад, животные, имеющие от рождения плоские безволосые стопы и по пяти цепких пальцев на руках, начали собираться в стаи. Уже познав страх одиночества, они быстро научились другому страху - потерять сородичей. Стаи зверолюдей рыскали в поисках падали, пережидая ночи в чутком сне. В ту ночь, что изменила всё, стае повезло: остатков крупного лося хватило всем и даже часть туши осталась на утро. Темнота слепа, но у неё чуткий слух — множество звуков неслось из неё, пустой и страшной, как вдруг небо оглушительно раскололось надвое и ослепительный волос связал Небо и дерево, под которым дремала стая. Это было новое, неизведанное, пахло едким как от далёких гор на закате, темнота отступила от трепещущих цветов, распустившихся на ветках, дерево стонало и трещало заживо съедаемым животным. Стая замерла, заворожённо глядя вверх, дыхание с хрипом рвалось из оскаленных в усилиях пастей, руки слепо шарили, в глазах отражался яркий закат. Крики поддавшихся страху и убежавших в темноту были недолгими.
Прошло семь ночей и племя ушло, унося с собой огонь и самое важное, что только могло быть — вождя. Уверенной рукой он сжимал скрученные ветки, в середине тлело и мягкое тепло неспешно ползло к пальцам, норовя ужалить, впиться и оставить свой укус. Каждый раз пересаживая тлеющие угли вождь боялся, но то новое, было выше — повелевание заняло своё место в скудном мире людей. И каждый вечер, наваливая груду сучьев и подсовывая под них угли, вождь чувствовал это новое. Много позже, люди племени тоже познали это новое и впервые уходя с ночной стоянки возле кострища остались обглоданные человеческие скелеты. Новый вождь доверил нести огонь другому — тот лучше обращался с огнём и боялся нового вождя. А ещё прошлой ночью он спас огонь, не дав ему погаснуть. Так в племени появился шаман.
Племя больше не забивалось по ночам в холодные расщелины в скалах, не пережидало темноту в степи, прислушиваясь к малейшему шороху — звери боялись запаха огня и не приближались, достаточно было поддерживать пламя всю ночь.
В ночь, когда племя остановилось под огромным деревом, пошёл дождь. Половина костра погасла, и шаман, накрывая уцелевшие угли сухими ветками, впервые подумал о том, откуда взялся огонь и что это такое. Он думал долго, много много ночей и лун, а то, что придумывал, говорил.
Так стало, что на Небе живут Старшие, они могут сделать плохо, а могут дать очень хорошее и нужно уметь видеть их следы, чтобы знать — что же они хотят дать.
Так всё начиналось.
(растроганно) Радуют наши спамеры! Как пишут, как пишут!...
Дата :15-11-2008
НАГРАДЫ ИНФОРМАЦИЯ
----------------
БС :...... 575061/03
BATCH :...... 8056490902/188
УВЕДОМЛЕНИЕ НАГРАДЫ
----------
Мы рады сообщить вам о ваших приз-релиз по 15-11-2008
От австралийской лотереи Международные программы, ваша электронная
почта победила
$ 500000 наличными, кредитной файл. Лотерея была проведена Microsoft
со своим адресом электронной почты электронной системы голосования.
Как утверждают приз:
Свяжитесь с претенD0иями агента с информацией ниже:
Название: г-н Генри Уокера
E-MAIL: xxxxxxxxx@yahoo.co.uk
Пожалуйста, свяжитесь с ним с информацией ниже
Фамилия, имя, отчество :....
SEX :....
Адрес: ...
СТРАНА :....
Факс :.....
ТЕЛЕФОН :....
Должность :....
Возраст: ...
БС .....
С наилучшими пожеланиями
MARY Адамс (MRS)
Писалось под музыку: Захар Май, Девушка из харчевни
Заглянул в топ-дневники для мужчин - слишком часто мне их поминали в последние пару суток. На первом месте некая дама, из Монако. 80-ти лет. Когда ты выделяешься из толпы это круто. Все считают тебя гением, личностью и тянутся за тобой и к тебе. Но если ты выделился на чужом поле и это увидели другие...
Вот думаю, а скоро ли кто-то из молоденьких дур собезъянничает и в топ-10 дневников место мужчин займут... Нет, я не могу назвать их женщинами. Как зовут мужчину, называющего себя дамой?.. А как назвать женщину, называющую себя парнем?..
Пошлость и тупость, зависть и спесь. Мелкие дрязги и большие комплексы. Что ещё сказать про человека, прилюдно лезущего со свиным рылом в калашный ряд.
Могу только возопить, как показывает опыт - бесцельно: куда смотрят модераторы?!
Спор на шоколадку - кто пошутил первым, что ненавидит только две вещи: национализм и нигеров - разгорелся в обед. Случайно всплывшая тема попала на благодатную почву, после смены долго сидели в раздевалке, но спорили уже о серьёзном и вопрос стоял один: как? Как избавить Россию от гастарбайтеров? Домой пошли кружной дорогой, через "Барыню", "Копейку", а потом и просто - ларьки и ночные магазинчики. Мысль плавала как вобловая чешуйка в застоявшемся пиве, прокурились до горечи во рту, всю недельную получки истратили, но решения так и не нашлось. То Степаныч - ему хоть и двадцать, а зовут по отчеству, потому как отец был очень в авторитете - начинает про Русскую Идею загибать, а ему отвечает Проха, он у нас с неоконченным высшим, вот и любит поправить очёчки, а потом особым, менторским, тоном начать драконить любую хорошую идею, что мол, было уже такое, и тогда-то и тогда-то плохо кончилось, а там-то и тогда-то всех повесили и расстреляли. Зануда, одним словом. Раньше его слушали внимательно, но как-то Сутулый - так у нас Степан Степаныча кличут - подсёк его, что - повторяется, и всё, чуть Проха к очёчкам своим потянется - поправить, ему тут же - на! Пиво там, или воблы хвост, или мороженку - по сезону. Подкормись, мол, да помолчи. Мне-то самому сказать особо нечего, живу в коммуналке, четыре семьи, пять комнат. Бабушка, царствие ей небесное, рассказывала, как только въехали, были побоища почище Бородинского, "кастрюлям пролетать мешали ничком кровавых тел!", ну или как там у классика. А потом, ничего, сжились. Свет за собой гасим, и не только в сортире, но и в коридоре, холодильники запираем только по-привычке, мыло можно на полочке оставлять и до вечера оно долежит, до того дошло, что спички по очереди покупаем и курим только на площадке. А в детстве помню, мне на день рожденья даже что-то в складчину купили, всей квартирой, бабушка блинов напекла, торт купила, чай пили до позднего вечера, а потом пели хором, ну ту, про голубой, что катится. Там про вертолёт ещё.
С таким детством мне несподручно ругаться. Неудобно. Чуть рот откроешь, чтобы ляпнуть "Па-анаехали тут!", как он сам собой закрывается, потому как - ссорой дела не решают, а криком трудность не сдвинешь. Воспитание - сильная вещь. Сидишь молча, вникаешь, что другие говорят, и думаешь. Умнее они там или нет, а послушать всегда полезно, вон Степаныч опять про эРеНЕшников завёл, а Проха ему в ответ сразу про фашистов и Третий Рейх начал нудеть, Сутулый от пива осоловел и что-то там Петру втолковывает, а Петруха не слушает, он на телефоне играется. Петруха у нас бригадиром, но больно не солидный он, как его Петром Васильевичем назвать. если он даже без усов и не курит?.. Только тем и бригадир, что компьютер знает и считает хорошо. А с другой стороны - раз молчит, значит что-то придумал и ждёт, чтобы у него спросили.
- Петро, - говорю, - Хорош в свой тетрис резаться. Скажи чего.
- А что сказать, - отвечает Петро, не отвлекаясь от сотового, - Мировой опыт - это хорошо, история там всякая, только не наше это всё...
- Ты попроще, - это уже Сутулый отвлёкся, даже пиво на землю поставил.
- А чего там проще, - Петро от сотового голову не поднимает, но одним глазом на нас косит, - вы ж все умные, вон каких планов понастроили и порушили.
- Ты не выпендривайся, ты пальцем покажи! - Степаныч хоть и скалиться, а тон такой... Неприятный. Не любит он умников. Да и кто их любит.
- Пальцем так пальцем, - тут Петро и правда пальцем что-то там в своём мобильнике давит и музыка начинает играть, какая-то знакомая мелодия.
- Вот, - говорит, - Помните?..
- Патрия умуерта? - кривит губы Степаныч.
- Правильно. Почти. Патрия э муерто. Идя-то хорошая.
- А к нам-то каким боком?..
- А таким, что все, кто хотел свободы, собрались вместе, да ещё и на остров.
- Ну и что? Политическое влияние Кубы на мировую...
- А то, Проха, что никуда эти свободные своё влияние не распространяли. Жили себе, да коммунизм строили.
- Так и у нас так было... - морщит лоб Сутулый.
- Так, да не так - наши куда только не лезли, а на Кубе как в зоне - кругом колючка и песни по выходным.
- Ну и?
- То и. Чтобы кого-то убрать, нужно чтобы они добровольно куда-то собрались, а там и делай с ними, что хочешь.
- Чё т я не пойму - ты к чему ведёшь-то?.. - Сутулый от напряжения даже заморгал.
- К тому, что они уже собрались, и надо только, чтобы выразили, чего именно они хотят. Кто-нибудь из вас слышал, чтобы гастарбайтеры что-то про себя говорили? Не друг другу или нам, а в газеты или в телевизоре?..
- Не было вроде такого, - оглядев других, ответил Проха.
- Так как с ними боретесь, если не знаете даже, чего они хотят? Ни как живут, ни чем занимаются, ни сколько зарабатывают. Только и знаете, что собрались они вместе, в кучу и прямо здесь, в столице.
Все молчали. Петро и правда дельно сказал: выжить гастарбайтеров можно только если они организованны, да чего-то хотят - чтобы нам другого от них требовать. Только как же этого?..
- Ну?.. - проворчал наконец Степаныч, - Договаривай, умник.
- Надо создать организацию гастарбайтеров и стать в ней главными, а тогда - что захотим, то и сделаем.
- Эк-куда хватил... - проворчал Сутулый и сняв шапку, потёр лысину.
(окончание в коментах)
ЗНАКОМСТВА
Зарегистрироваться
Основное
