19,5 (навеяно постами в ЖЖ)
Первым учеником Сю был Кривой Монах Тагоку. Ещё когда Молчаливый прятался от разъярённых, потерявших на Ледяном Перевале оружие самураев, он наткнулся в лесу на оборванного инока, голодного и замёрзшего, укрывающегося от дождя в полуразрушенной хижине. Сю попросил приютить его и монах согласился. Долгую ночь они мёрзли и ворочались на ледяном полу, тщётно пытаясь завернуться в изорванные футоны. Утром Сю принёс дров, починил крышу и очаг, наловил рыбы и даже сумел нагреть воды в бочке с помощью раскалённых камней. Вечером сытый и довольный Такогу предложил Сю погостить у него подольше.
Долгие вечера монах наставлял Сю в дзен-буддизме, рассказывая притчи и толкуя их, обучая молитвам и объясняя смысл тех или иных церемоний. Как-то Сю спросил, а какая цель у последователей дзен-буддизма? Монах подумал и ответил...
Когда Молчаливый в долину у подножья гор, то в первой же деревне договорился со старостой и остался в заброшенной кузне, Такогу увязавшийся за ним, и громко разглагольствующий о том, что любое дело, которому может научиться один человек, может постичь и другой, целыми днями смотрел как Сю ковал и наводил порядок в кузне, не помогая, а вечером говоря, что он многое постиг и научился. Поздней весной, получив оговоренную плату, Молчаливый пошёл дальше, и Такогу снова пошёл за ним, хоть его и звали остаться, и ковать нехитрые предметы крестьянского обихода.
Через год, когда у Сю уже своя кузня и несколько подмастерий, один из заказчиков спросил, зачем Молчаливый терпит Тагоку, такого болтливого, глупого и спесивого? В ответ Сю поинтересовался, откуда заказчик узнал о нём. Так от Тагоку и услышал, когда он пьяный ругал тебя в таверне, был ответ. Улыбнулся Сю и сказал, что ученик не всегда достоин Учителя, но никогда наоборот. И добавил, помолчав, что он готов терпеть всех, кто хочет учиться, даже самых неблагодарных.
А Кривой Монах Тагоку пил саке без меры, ночевал в публичных домах и ругал Молчаливого, за то, что тот мало и плохо его учит, раз он до сих пор его не превзошёл.
19.
- Учитель, а когда мы пойдём на войну?..
Сю не ответил - цельнокованое копьё, заказ очередного безумного воина, было почти закончено. Молот в руке Молчаливого неспешно подравнивал ребристое цевьё.
- Учитель, ну когда же мы пойдём на войну?!.
Осторожно, чтобы не пробить пол, Молчаливый ткнул копьё в пол кузни и как огромный волчок крутанул на месте - тонко запев сталью, возник расплывчатый силуэт. Оставалось только обмотать цевьё в три слоя кожи - слой вепрячей шкуры, что не режется и поджимается со временем, слой мягкой замши из брюха коня, чтобы рука, сжимая рукоять охватывала её плотно, как шёлковая лента причёску гейши, и сверху обернуть лентой из кожи акулы попробовавшей мяса человека, чтобы не скользила потная ладонь и воин не знал пощады к слабым...
- Учитель!.. Ну когда же...
Сю не оглядываясь метнул заготовку в ствол гнилого ясеня у стены. Воздух запел, сотрясаясь, и тонкий гул нисходил от дрожащего конца стальной иглы, пока с него на пол не закапала кровь ученика.
- Война с нами всегда, - размышлял Сю вслух, прикидывая, как половчее сказать заказчику, что в это копьё теперь вселена душа нетерпеливого юнца.
18.
Осенью Молчаливый был занят работой - ковал окрестным крестьянам серпы и мотыги, правил цепа для обмолота и выковывал новые ножи и топоры. Из года в год, повторяя нехитрые действия, возникали на свет эти простые орудия и радовались крестьяне и благодарили они кузнеца. Но в ту осень, случилось одному крестьянину поблагодарив Сю, покачать в сомнении головой. Остановил его Молчаливый и спросил: отчего так?.. И ответил крестьянин, что родом он из дальней деревни, что на самом перевале, и услышал он, что будто бы соседнюю с ним деревушку вырезали до последнего человека... И всё это, ради того, чтобы завладеть сталью, вышедшей из-под молота Сю. Вышел тогда вперёд Кароби, поклонился Учителю, и ушёл с крестьянином в его деревню.
Молчаливый целый день ковал серпы, не глядя по сторонам. Почти ночью он остановился, и долго смотрел на груду готовых поковок, вздохнул и продолжил махать молотом. И на завтра сказал ученикам, что отныне, всё что они делают, они будут делать втройне.
Вспомнил старую притчу, пересказываю, как помню:
Ученик, проучившийся Дао в течении десяти лет, спросил как-то Учителя: " Скажи, почему я, знаю столько же, сколько и ты, понимаю всё так же, как и ты, и живу так же, как и ты... Но я не познал Дао до конца?.." И ответил ему Учитель: "Да, ты живёшь, понимаешь, знаешь... Но ты при это не присутствуешь..."
Что-то из притч о Бесконечном Дао.
Я молчу, когда меня бьют, пинают ногами и оскорбляют ударами ножен, молчу, когда меня унижают непониманием и неверием, молчу я, когда меня любят и когда ненавидят брызгая слюной в глаза, молчу когда мне холодно до примерзших век и жарко до мгновенной тошноты, я молча вижу красоту и слушаю глупости, сомкнутыми устами отвечаю я на вопросы и и так же поучаю неразумных, молчанием отвечаю я на мудрость и спесь, что льют на нас правители и мудрецы из народа молча убиваю и так же - стиснув зубы - хороню любимых и учеников... Я исхожу Тишиной, когда вокруг всё бурлит отЖизни...
(С) Молчаливый Сю.
17.
В те годы это было модно – новое искусство. Сю же прямо сказал, что не одобряет его. И не где-нибудь, а на приёме у даймё. А так он был ещё и Молчаливым, то к его словам прислушались и тут же молодой самурай, один из свиты посла в Киото, только что вернувшегося из столицы, вызвал Сю на поединок. Молчаливый кивнул и ушёл в свои комнаты, а самурай ещё долго рассказывал, что он изучал искусство обнажения меча у его прародителя и познал его в совершенстве. Слушая его громогласные речи, один из придворных пожалел его молодость и глупость, и сказал наведаться в сад за замком на рассвете.
Весь следующий день молодой самурай ходил в задумчивости. Вечером же, когда многие собрались посмотреть на поединок, он встал напротив Сю, вынул песочные часы и сказал, что поединок начнётся, когда упадёт последняя песчинка. Последние солнечные лучи блестели на мелком песке, отсчитывающим мгновенья жизни, а самурай читал хайку. И чем меньше оставалось песка, тем красивее и пронзительно ярче становились короткие мысли, обличённые в рифмы…
- Воин
Стоя у бездны
Шагает.
Ведь он…
Последняя песчинка упала и через мгновенье голова самурая повисла на лоскуте кожи.
- Человек, - сказал Сю Молчаливый и, поклонившись, просил похоронить павшего самурая со всеми почестями.
Вот уже три месяца, как даймё, сюзерен Молчаливого, попал в опалу и положение его было столь шатко, что Сю увёл учеников в горы, в маленький храм, где его хорошо знали и уважали. Монахи принявшие их, спросили, не нужно ли их Учителю чего-либо от бедных служителей Неба. Сю, помолчав, ответил: да, нужно, и увлёк монахов за собой в глубь храма.
Всю следующую неделю шла церемония, монахи молились, но не говорили имени того, за кого они возносят свои голоса Небу. Сю молился вместе с ними, почти не навещая учеников работавших в крохотной кузне, и чинивших храмовую утварь и инструменты. Когда из долины пришла весть от даймё, Маноку отнесла её Учителю. Сю, принимая свиток, коротко взглянул на неё и отослал прочь.
Прошла ещё неделя.
Когда Маноку нашла Молчаливого, Сю хандрил, сидел на веранде и допивая очередной чайник чая. Испросив разрешения, Маноку спросила, почему Учитель пророчит ей скорую смерть. Сю не ответил, а предложил ей последний глоток чая, но когда она протянула руку за чашкой, он вылил его ей в ладонь.
Прошла ещё неделя.
Маноку снова нашла Учителя, пьющим чай на веранде, и снова испросив разрешения, села напротив. И вновь Сю предложил ей чашку чая… Но последний глоток упал не каплями на землю, а волной стёк по полированной глади клинка, а Маноку, улыбнувшись, предложила осмотреть свежеоткованный меч Учителю.
И снова, как уже было, пошла бродить легенда, про девушку-предателя, армию вооружённую чудесным оружием, и про «Бунтовщика Сю», и про то, как целую армию вырезали под проливным дождём, а та не смогла достать клинки из ножен. В легенде, девушка спаслась и вернулась к Учителю.
15.
Сошлись как-то три мастера: буси по прозвищу Первое Копьё, второго – каллиграфа – называли Божественный Росчерк, а имя третьего просто Молчаливый… Местом встречи Первого Копья и Божественного Росчерка стала рыночная площадь, где они случайно познакомившись в пёстрой толпе, заинтересовавшись друг другом, пошли, беседуя и обсуждая встречных прохожих; и найдя, что мнения их почти сходятся, обрадовались, встретив Мастера своего дела. Неожиданно, сквозь толпу протолкался низкий, пузатый бородач, волочивший за собой накрытую соломенным тюфяком тачку, и мнения мастеров разделились: «Помощник плотника» - сказал, взглянув на его руки Первое Копьё, «Каменотёс» - возразил ему Божественный Росчерк, разглядывая ноги возницы. Споря, они последовали бородачом, приводя всё новые и новые доводы, и стараясь не потерять тачку в густой толпе и не уронить своего достоинства. Когда в очередной раз, они потеряли тачку из виду и не могли отыскать её, увидели распахнутые ворота гостиницы и зайдя в них, наткнулись на бородача, который нёс что-то, завёрнутое в соломенные тюфяки, в дом. Ноша его была тяжела и неудобна – и он вежливо попросил их о помощи, и заинтригованные мастера согласились – Первое Копьё взялся за конец свёртка, Божественный Росчерк открывал и закрывал двери перед ними. Наконец, придя в небольшую комнату, они аккуратно водрузили свёрток в угол, и, отдыхая, и приказав принести им саке, представились. Бородач назвался Юки, но оба мастера про себя решили, что это не его имя – слишком тихо он назвал себя. Выпив сакэ, они продолжили беседу, расспрашивая Юки, кто он, и чем занимается. Отвечая уклончиво, и очень вежливо, Юки спросил, почему именно это заинтересовало известных мастеров, и услышал в ответ, что лучшие мастера могут с одного взгляда определить кто таков человек, и чем занимается. Юки очень заинтересовался и очень же вежливо спросил: а как мастера Первое Копьё и Божественный Росчерк достигли такой степени просветления, и заказал ещё много сакэ… Утром, мастера, разбудив друг друга, вышли в столовую, а возвращаясь в комнату наткнулись на хмурого человека, проворчавшего им вслед: «Тычок и Клякса…» и исчезнувшим, прежде чем друзья сумели его схватить. Юки же не оказалось в комнате, а хозяин гостиницы сказал, что Молчаливый Сю с учеником уже съехали.
…И была долгой их беседа.
13,5
Молчаливый Сю часто обращался к окружающим его, начиная свою короткую и сильную речь со слов : "Вы все - большие волосатые молокастые орехи!"
Дивился народ на такую речь и долго думал, что бы это значило.
ЗНАКОМСТВА
Зарегистрироваться
Основное
