Конечно, я понимаю, что водка - наш национальный напиток. Хотя за права на отдельные бренды до сих пор споры идут. Но реклама этого напитка меня еще иногда удивляет. Сегодня в метро увидел: "Водка "Ледокол": снимая барьер общения". Нарисованы симпатичный парень в обнимку с двумя девушками. Какие же у них должны быть барьеры и в чём, что снять их можно только совместным распитием водки??
Кстати, вспомнил, что в 90-е годы в разных городах видел много забавных названий водки. Например: Вечер на рейде, Наставник, Умри, смеясь, Воскресение, Три поросенка, Всё пройдёт, Утренняя свежесть, Доктор...
Ни в какой другой стране фантазия так не работает!
Весна неизбежна, как цен обезумевших рост,
Как линька и крики у самых воспитанных кошек,
Как вид из окна на оттаявший зрелый компост,
Как новый призыв, как порыв похимичить над кожей.
Весна неизбежна, как лёгкий (надеюсь! ) невроз,
Как меткие выстрелы праздников в шарик бюджета…
И всё же, и всё же – как хочется верить всерьёз
Во что-то прекрасное странному сердцу поэта!
Пустота, как и вода, бывает мёртвая и живая. Мёртвая забирает энергию, живая пульсирует потенцией. Да, вы скажете - это не совсем пустота, и будете правы. Но для меня это - последняя точка перед падением в новое, сознательное отталкивание опоры, "Пустота доверия будущему", потеря давящего рюкзака "здравого смысла", закрытие счетов. Пустота открытия двери.
"Шаг - и паденье в небо,
Обратной дороги нет".
До встречи по ту сторону двери!
В какой-то степени в продолжение предыдущего поста.
Во Франции появился сайт, который дает возможность ученикам, введя имя своего преподавателя, дать ему оценку по 20-балльной шкале да еще и оставить комментарий. База данных генерирует рейтинг учителей. Французский профсоюз работников образования подал на сайт в суд, требуя закрыть его и утверждая, что он может стать источником публичных доносов и клеветы.
А как бы вы отнеслись к появлению такого ресурса в России? Готовы ли учитывать мнение своих детей по вопросам, связанным с образованием?
Мир, как мы его знали, подходит к концу.
Мир, как мы его знали, - и Бог с ним!
За последнюю тысячу лет мы постигли
Печальную часть наук;
Настало время заняться чем-то другим.
(БГ)
Отношения отцов и детей – тема сколь древняя, столь и современная. Человек вступает в её воду дважды – сначала как ребёнок, потом как родитель. И здесь нет универсальных рецептов на все времена, есть лишь вопросы и попытки на них ответить.
В фильме «Гадкие лебеди» К. Лопушанского по повести Стругацких "Хромая судьба" эта тема пылает как земля, видимая из поезда в первых кадрах.
Лирическое отступление. Экранизации произведений Стругацких до сих пор можно пересчитать по пальцам одной руки, прежде всего в силу их сложности и многоплановости. И непревзойденным остается «Сталкер» Тарковского. Лопушанский (ученик и ассистент Тарковского на съемках "Сталкера" ) сделал очень интересную попытку осмысления «Гадких лебедей», дав лепрозорию конкретную «прописку» в России, введя сцену встречи Банева с карликом и переписав финал произведения, сделав его более реалистично-жестким.
Вопросов в повести и в фильме поставлено столько – на много лет хватит. Способно ли человечество в целом к эволюции? (в «Пикнике на обочине» сами Стругацкие отвечают отрицательно). Может ли одно поколение понять другое, как и в чём? Можно ли воспитывать детей, говоря одно, а делая другое, и потом ожидать от них уважения? И так далее… У каждого свой набор ответов. Остановлюсь вот на чём.
Для меня «мокрецы» - не реальные сущности. Это условная альтернатива нашему воспитанию, нравственности, законам общежития. Они – это наши недоработки. «Иные» - не они, а наши дети, как бы взрослые ни боялись в этом признаться. Называть ли их «детьми индиго» или «детьми цветов» - вопрос второй, дело не в ярлыках, а в нашей способности жить в их мире, а не ломать его. Но мы отчаянно, всей данной нам (кем?) властью заталкиваем их в прокрустово ложе своих представлений, опыта, ошибок, иллюзий. Да, они изначально верят нам – иначе зачем бы пришли воплотиться именно здесь и сейчас? Но верят – до поры. Пока не задумываются о несоответствии того, как живём мы сами, и внушаемых им идеалов. И начинают лепить собственные, как духовные куличики, неумело, но старательно. Это их игра, их жизнь, их учёба. Мы-то, как правило, уже ничего не лепим, а покупаем готовое в «духовном супермаркете». И хотим этого «счастья» для всех, как демократии с одним кандидатом на выборах. Именно фальшь и безальтернативность существования вызывает отторжение детей. И они начинают искать других учителей, своих «мокрецов», которыми могут стать кто угодно – от романтичных искателей истины – до сектантов и торговцев наркотиками. Они хотят и имеют право быть Иными. Идти своим путём.
Само название «Гадкие лебеди» для меня выражает двойственность отношения цивилизации «на разломе» к идущим следом: смесь страха и надежды. Приветствовать или проклинать «новых гуннов», друзья они или враги? Ни то, ни другое. Они – это мы, позволившие себе сделать другой выбор в одних и тех же узловых точках. И самое лучшее, что мы можем от них ожидать – не забота, не жалость, не почитание, а честность и отношение «на равных». Потому что со временем мы будем участвовать в их настоящем, как сейчас они – в нашем, и объяснить правила, дать подсказку смогут только они – если захотят. Не выбросят на обочину той космической дороги, по которой пойдут.
Так кого же мы хотим видеть рядом с собой? «Гадких», диких и свободных лебедей – или породистых, откормленных домашних уток?
Весною особенно глухо звучит: «Не судьба.
Разбито – не склеишь, разорвано в нити – не свяжешь...».
Апрель – и собор утирает сосульки со лба,
Набросив на плечи туманную влажную пряжу.
Все шире зиянье в груди – расползлась полынья,
Прореха на ветоши, влажные талые пятна...
А может, растаяло сердце – в четыре ручья?
А может быть, слезы в глаза закатились обратно?
Но томные почки сирени уже на сносях,
Подковы подснежников скрыты в траве прошлогодней...
На север уходит зимы молчаливый косяк,
Последние снежные перья роняя, сегодня.
И сумерек линии так откровенно-просты,
Так правильны голых деревьев точеные тени,
Так странна минута внезапной немой пустоты,
Готовой в любое мгновенье взорваться рожденьем...