У одного мужика ребенок родился. Вынесли ему его, он посмотрел — страшный какой!
— Этого я не возьму, замените, — говорит.
Медсестра даже растерялась сначала, а потом давай кричать на весь этаж:
— Мужчина, здесь не магазин! Берите ребенка или я его сейчас на пол брошу!
А мужик на своем стоит:
— Что вы мне уродца какого-то подсовываете?! Да он ночью глотку мне перегрызет! Где жена-то?
— Ваша жена умерла при родах.
— Так мне теперь кормить его придется? Не возьму, хоть убейте!
— Берите, мужчина. Ребеночек — прямо копия ваша: и глазки, и усики…
— Погодите, вон жена моя идет!
— Это не ваша! Свою в морге получите. Не трогайте эту женщину, не тро… Ладно, ошибка вышла с ребеночком. Третий день его таскаю — никто не берет. Ну что за люди такие?!
Адам с Евой резвятся в саду, спускается к ним Бог и говорит:
"Дети мои, у меня есть вам 2 подарка, только вы должны решить кому
какой.. Первый подарок - писать стоя".. ну Адам громче всех орал и
бился головой об деревья, что он хочет писать стоя, что всю жизнь мечтал.
Ева ему уступила..
И Адам побежал по саду, радовался, прыгал, кричал, ссал на всё подряд!
На деревья, на цветы, на каждую букашку и просто на землю!
В молчании смотрели они вместе на это безумие.. И тут Ева спросила:
"Боже мой, а второй-то подарок какой??"...
Зачем ты пришел?
— Потому что ты звал меня.
— Hо я не звал тебя.
— Hет, звал. Иногда, для того чтобы позвать меня, нет необходимости
произносить
слова.
— Как это.
— Достаточно просто очень захотеть, и я приду.
— Да, я очень хотел, чтобы ты пришел.
— Вот видишь.
— Hо все равно, как ты узнал?
— Я почувствовал.
— Ты можешь чувствовать?
— Да, за бедностью формы зачастую скрывается кладезь содержания.
Вещи на
самом
деле не такие, какими мы их видим. Суть скрыта внутри вещей, простым
взглядом
ее невозможно познать.
— Какие же они на самом деле?
— Этого не знает никто. Даже я.
— Как ты оказался здесь?
— Твое желание вело меня.
— Как это может быть?
— Желание это не просто чувство. Это сила. Это движущая сила
эволюции.
Бывают
такие моменты, когда она становится материальной.
— Ты можешь ощущать силу желания?
— Да, сила твоего желания была велика, и я пришел.
— Почему ты пришел?
— Чтобы сделать свое дело.
— А потом?
— А потом я уйду.
— Что же ты потребуешь в плату за то, что пришел?
— Мне не нужна плата за это.
— Ты отрицаешь понятие награды?
— Hет, каждый труд должен быть вознагражден. Это основополагающий
принцип.
— Принцип чего?
— Всего. Жизни. Смерти…
— Hо ты же сказал, что тебе не нужна плата.
— Мне не нужна плата, за то, что я пришел.
— За что же я должен наградить тебя?
— За то, что я сделаю.
— Что я могу дать тебе в обмен?
— Ты должен знать, что является платой.
— Этого будет достаточно?
— Да.
— Что же я получу?
— Ты получишь покой.
— Вечный покой?
— Hет. Вечного покоя не бывает. Здесь не бывает.
— Где же?
— Там, где даже я не властен. Там тебе поможет кто-нибудь другой.
Я могу
сделать лишь то, зачем пришел.
— Я не видел подобных тебе уже много лет…
— Да. Мы приходим только тогда, когда мы нужны людям.
— А когда вы не нужны?
— Тогда нас нет. Мы не существуем. Для вас не существуем.
— Как ты нашел меня?
— Я говорил, твое желание вело меня.
— Я не верю тебе.
— Твоя женщина позвала меня.
— Что она сказала тебе?
— Что ты нуждаешься в помощи.
— И ты поверил ей?
— Да. Я знал это.
— Откуда.
— Те, кто живут вокруг тебя, сказали мне.
— Ты поверил им?
— Да. Я знаю, ты не сможешь без меня.
— А ты?
— Я смогу.
— Ты знаешь, кто я?
— Да.
— Как ты мог догадаться?
— По тому, как ты начал разговор. Ты философ.
— Да, я философ. А ты — сантехник.
— Да, я сантехник. Hо поп**деть я тоже люблю. Где тут у вас бачок
засорился?
Пингвин. У классиков читаем: <Глупый, робкий. Жирный> (вкусный, небось). Купается в ледяной воде. Значит, морж. Прячет в утёсах тело. Значит, убийца. Вот как мы его вычислили! Пингвин - это морж-убийца!
Канарейка. Жёлтенькая. <Щебечет, щебечет, щебечет, идиотка.> По пьяни выжимается вместо лимона в чай.
Страус. В городах жить не способен. При игре в прятки разбивает голову об асфальт.
Голубь. Считается эмблемой мира. Символ глупости, жадности и помойки. Ну, каков символ, таков и мир. А что вы хотите?
Пеликан. Запасливый. Уважаю.
Чижик. Который пыжик. Который пьёт водку на Фонтанке. Читаем в энциклопедии: <ПЫЖИК - теленок северного оленя в возрасте до 1 месяца. Мех также называется пыжик> Делаем вывод: чижик - это птичка-алкоголик, покрытая мехом северного оленя. Ужас. Мутант какой-то.
Дятел. Читаем Шестакова. Он про них сказал всё.
Аист. Таскает детей. Таскает не в смысле ворует, а в смысле наоборот. Больше всего аистов водится в Китае.
Цапля. Строит гнёзда из пакли. Из клюва текут сопли. Издаёт вопль: <Оп-ля!>. Любимое блюдо - квакля.
Синичка. Любит сало. По логике вещей должна также пить горилку, закусывать цибулей и танцевать гопак. Ни разу не видел. Это не означает, что она всего этого втихаря не делает.
Поползень. А также, видимо, уползень, выползень и заползень. Кто такой, не знаю, но явно родственник выхухоля, нахухоля и похухоля.
Чайка. Названа так в честь пьесы А. П. Чехова. В стае - страшная вещь. Охотится с блеском, подаяние выпрашивает профессионально. Развлечение - ковровое гавнометание. Улетев в открытое море, нападает на корабли. Питается моряками. Свидетелей не остаётся, поэтому подтвердить эту информацию некому.
Таракан. Случайно затесался в список. Уже уполз.
Снегирь. Красномордый. Э-э-э, красногрудый. Красная грудь. Грудь. Да. Грудь белая. Выпуклая. Большая. Четвёртый номер. Кружевной бюстгальтер. Томно вздымается и пленительно колышется. Соблазнительно выглядывает из декольте, наполняя мужскую ладонь нежным : А? Что? Какой снегирь? Ах, снегирь: Простите, отвлёкся.
Орёл. Птица гордая. С какой стати? Нос красивый, да? Живёт на недоступных для еды вершинах, что жрёт - непонятно.
Сова. Говорят, умная. Это у неё голова большая, поэтому так говорят. Про лошадь тоже самое говорят. Слышали когда-нибудь, чтобы лошадь получила Нобелевку? А сова? Тоже не слышали? То-то. Тупая она.
Утка. Ухитряется жить в московских водоёмах. Делаем вывод: всё враньё. На самом деле все эти утки резиновые и радиоуправляемые. Растворившихся в реке тут же заменяют на новых.
Курица. Люблю. Вкусная. Впрочем, сомневаюсь, что это птица. Судя по тому, сколько продаётся окорочков - это специальная мясная порода сороконожек.
Костей двадцать три вида. Позвонков двадцать восемь. Ребер двадцать четыре. Зубов тридцать два. Разных костей всего триста шестьдесят. Крупных суставов двенадцать. Вместе с мелкими их будет двести десять. Сухожилий шестнадцать, жил девятьсот. Волос двадцать одна тысяча. Пор на коже одиннадцать миллионов. Плотных (органов) пять, полых - шесть, отверстий - девять. А мозг один, и его вечно кто-то пытается выебать...
К половине восьмого, когда жара начала спадать, на улицах Лейпцига
появились первые, пока еще робкие и немного нескладные, хохлы.
Беспристрастный взгляд наблюдателя-европейца, может быть, и не определил
бы точно их национальную принадлежность, но у Антона сомнений не было –
это они.
Дамы, одетые в самые безумные наряды из киевских бутиков – от Франко
Бенуцци до «Империи меха», и их кавалеры – в мятых летних пиджаках с
закатанными до локтя рукавами – выгодно отличались от разношерстной
туристской братии, заполнившей к вечеру лейпцигские улицы. Украинцы не
вливались в шумную многоязыкую круговерть, они променадили чопорно и с
достоинством, демонстрируя настоящий европейский менталитет и подлинную
нордическую выдержку. Даже семечки были оставлены в гостиницах, и если
кто-то и находил горстку-другую в кармане своего шикарного пиджака от
Нила Баррета и украдкой пытался грызть – шелуху аккуратно сплевывал в
руку и при случае ссыпал в урну, ловя одобрительные взгляды
соотечественников.
«Европа, это – хохлы. Хохлы, это – Европа» — мысленно представил их друг
другу Антон.
Процедуру знакомства Европы с собой хохлы продолжали приблизительно
минут сорок, после чего, решив, что, «мол, хватит с них», освоились.
По-хозяйски оглядевшись, они приступили к отвоевыванию жизненного
пространства.
Первым, кто ощутил это на себе, был Антон.
— Фри? – спросил бритоголовый упитанный дядька лет сорока пяти с двумя
банками пива в руках и, не дожидаясь ответа, плюхнулся в плетеное кресло
рядом с ним. Антон пожал плечами и улыбнулся. Хохол утер пот со лба,
открыл банку и шумно отхлебнул пива. Знакомство неминуемо приближалось.
— Сербия? – подозрительно спросил хохол.
Сначала Антон хотел что-то ответить, но было лень, да и бейсболка в
цвета сербского флага и майка с надписью «Serbia» выбора не оставляли.
Он улыбнулся и кивнул. Хохол оживился.
— Ай эм Укрэйн. Укрэйн. Україна, розуме?ш? Ви ар бразэрз!
— Ukraine? – Антон с недоумением оглядел хохла – Was ist das?
— Нечого собе! – присвистнул хохол – Укрэйн! – почти заорал он. – Дынамо
Kыив!
— Dynamo? – будто что-то вспоминая прикрыл глаза Антон.
— Йес, Дынамо! Блохин, Лобановский, Протасов!
— Dynamo… Dynamo… Dynamo… – бормотал Антон – O, Yes! Dynamo
Moscow?
— Тьфу ти, чорт! Нот Москау! Кыив! Розуме?ш? Кы-ив!
— What is Кыыы-иффф? – при слове Кыиф Антон недовольно поморщился.
— Дык, йоптыть, як же те пояснити, чудыло? Кыив – мати городов русскiх,
андэстэнд ми?
— Кыив – руссия? – с искренней надеждой спросил Антон, но отчаявшийся
хохол решил сменить тему.
— Мыкола – он ткнул себя пальцем в грудь и протянул Антону руку.
— O-o-o-o-o!!! Kyiv! – вспомнил Антон. – Hoh-ly? Yes?
— Нот хохлы! Укрэйн! – одернул руку Мыкола.
— Tony. – представился Антон и улыбнулся. – What is Ukraine?
— Укрэйн, Оранж революшен!
— Orange? Holland?
Мыкола в бессилии прикрыл глаза и тихонько завыл.
«Я те покажу Оранжь» — подумал Антон. Ту голландскую трибуну за воротами
он запомнит надолго. И он, в сербской розе и спартаковской майке с
фамилией Пьянович на спине. Кроме него на трибуне было еще трое сербов,
один русский и несколько немцев на нейтральных цветах. И все.
— You make revolution in Holland? What revolution? Sexual? You are gay?
— Ноу! – заорал Мыкола. – Нот сэкшуал! Нот гей! Нот Холланд! Хохланд,
бля!
Люди, сидящие за столиками рядом начали поглядывать на них с некоторым
недоумением.
Мыкола достал последний козырь:
— Шевченко! Милан! Андрий Шеученко! Шэва! Голдэн бутса! Андэстэнд?
— Shevchenko? – Антон понимающе улыбнулся.
— Йес!!!
— Chelsea?
— Йес!!! – просиял Мыкола.
— Chelsea – shit.
Улыбка сползла с раскрасневшегося лица малоросса. Антон понял, что
переборщил.
— Mykola – is your name? – Будто ничего не заметив, спросил он.
— Ну, — буркнул Мыкола.
— Were are you from? From Ukraine?
— Ну зрозумев же! Йес!!!! Укрэйн!!! Ви ар бразерз! Сербия унд Укрэйн ист
бразерс!!!! Розуме?ш? БратУшки!
— Yes. ПонИмаю. Руссия, Сербия и Укрэйн – ис братУшки.
— Нихт. Нот Руссия. Руссия нихт братУшка.
— Why?
— Укрэйн ис Юроп. Сербия ис Юроп. Руссия ис нот Юроп.
— Yes. Руссия ис нот Юроп. Руссия – братушка.
— Нихт братушка. Руссия ис Эйша. Вайлд пипл. Укрэйн ис Юроп. Братушка. –
Мыкола был явно доволен собой. – Ни, москаль не брат мене, Росiя не
братушка. Дикари, бля.
Антону это надоело.
— Дак в т?бе, Мыкола, зовсем совесте нема?, – улыбнулся он. — Нафта та
газ наше крад?теся, так ще дикунами обзива?теся.
— Ти кто? – подскочил со стула Мыкола. — Москаль, чи шо?
— А сам-то как думаешь?
— Моска-а-а-аль!!!! – завыл Мыкола отчего-то страшно, до глубины души
обидевшись на Антона и за себя, и за свой обманутый майдан, да и за всю
многолетнюю неустроенность Нэзалэжной. – Моска-а-аль!!!!
Один мальчик пас овец в горах. Вроде и отличник в школе, и начитан, но пас овец. Потому что отец его пас овец, дед пас овец, прадед пас овец и вообще – марш пасти овец и никаких разговоров. А, поскольку мальчик был начитан и хотелось ему общения, а с овцами не очень-то и поговоришь, каждый день, в полтретьего мальчик начинал истерично кричать:
— Волк!!! Волк!!!
Горцы в ауле начинали ворчать:
— Опять он кричит! Нет же волка никакого!
— А вдруг есть?
— Уже пятый месяц, каждый день нет волка, а тут вдруг появится? Нету там волка.
— Да идите и посмотрите!!! – кричали им женщины.
— Молчи женщина!! Нету волка – на что там смотреть?
— А здесь тебе на что смотреть, джигит? – резонно возражали женщины.
И джигиты шли в горы к отаре и разговаривали с мальчиком. Мальчик быстро отходил от побоев и кричал джигитам вслед:
— Завтра в полтретьего, уважаемые!!
И продолжалась эта идиллия до тех пор пока действительно не пришел Волк. Огромный, страшный зверь. Но умный мальчик не растерялся и закричал:
— Студентки-туристки из медицинского училища!!!! 70 девушек становятся лагерем!!!
И джигиты аула оказались у отары в десять раз быстрее, чем при криках «Волк, волк». Женщины джигитов «Ваймэ!» не успели прокричать, а джигиты были одеты в самые новые спортивные костюмы и у отары уже. С кинжалами, разумеется. Потому что джигит с кинжалом – это красивый понт. Ни одна студентка-медичка не устоит. Тут-то и пришел капец Волку. А мальчика все-равно побили. Уж слишком подлым был обман
ЗНАКОМСТВА
Зарегистрироваться
Основное
