А волны тихо шелестели. Качали лодку, пытались оторвать от берега. Только никто их не слушал. Шум прибоя – кому интересен? Вот музыкант…
А он… смотрел изумлённо. Прервал мелодию на полувздохе, сунул дудочку в карман, растерянно покачал головой. «Да сколько же вас тут…» - обронил задумчиво. И умолк.
Народу и впрямь собралось немало: магистрат в полном составе и господин бургомистр, полицмейстер с помощниками и батюшка в засаленной рясе. Городские кабатчики поигрывали дубинками, чугунная дама, директриса Сиротского Дома, обмахивалась кружевным платочком. И многие другие… уважаемые граждане… стояли, смотрели… Кто со злобой, кто насмешливо. Молчали…
Тишину, как по должности и положено, разбил бургомистр. Хмыкнул, скучным тоном сообщил:
- А детей-то мы заперли. Тут тебе не Гаммельн. Тут умные люди живут.
Помолчал. Не дождавшись ответа, продолжил:
- Мы бы и тебя… того… только шум не нужен. Незачем нам сплетни. Так что… цени доброту, недотёпа. Убирайся, пока цел.
Хохотнул утробно, сплюнул, добавил издевательски:
- Ишь, детей ему! Хоть бы задумался сперва, почему мы за крыс платить не стали…
- А что тут думать-то? – крысолов говорил негромко, но услышали все:
- Я ведь видел, сколько их там было. То, что вы на них записали, они лишь на бумаге съесть могли. Теперь не получится… списывать. И новые… не скоро новые заведутся. Мстили, вот и всё.
- А насчёт детей… зря вы их заперли. Дудочка – она лишь на крыс действует. Вот так-то…
Музыкант пожал плечами. Улыбнулся. Столкнул лодку с берега, ловко прыгнув через борт. Заработал вёслами…
Отплыл шагов на двадцать. Вздохнул. Пробормотал тихонько: «только на крыс».
И вытащил дудочку…
В тот страшный год они объединились. Тьма и Свет. Чёрный Властелин заключил договор с Белым Советом. Перемирие. И союз. Жуткий, немыслимый союз против общего врага. Ещё не осознавшего себя, не понимающего своей силы, но, согласно Пророчеству, уже пришедшего...
Маги не стали ждать. Ударили первыми. Твари Тьмы и Создания Света ворвались в мир. Совместно разя тех, в ком находили Талант. Ибо кто ещё, кроме великого волшебника, «сумеет перебить всех магов, если того захочет»?
Они хорошо поработали. В тех краях больше не рождалось чародеев. Никогда. И не осталось людей, не потерявших близких. Каждый мечтал о мести.
А маги… Закончив своё дело, они продолжили войну.
Ту, что вели всегда, с сотворения мира.
Тёмные и Светлые воевали ещё полвека.
Потом их перебили. Всех.
Обычные люди.
Из пушек.
А кто ведет нас в бой
На деревянных мечах?
А крутой герой,
Он широк в плечах,
Он широк в кости,
В две руки не взять.
Бранной ловкости
Ему не занимать.
Деревянный меч
Да фанерный щит
Кровь не будет течь
Кость не затрещит
А глаза горят
Так на то ж она игра
Воспитай ребят
Выйдут мастера.
Наш герой горой
За честь рыцаря
Только странные законы
Средь игры царят:
Можно в спину бить,
Вперед идти по телам
Можно сволочью быть
И все по правилам.
Деревянный меч
Да фанерный щит
Кровь не будет течь
Кость не затрещит
А глаза горят
Так на то ж она игра
Воспитай ребят
Выйдут мастера.
Быть в законе крутым
Кому ж не нравится
Когда закон тебе
И подчиняется.
И подправить нет проблемм
Двинь лишь пальчиком
А куда герой -
Туда за ним и мальчики.
Деревянный меч
Да фанерный щит
Кровь не будет течь
Кость не затрещит
А глаза горят
Так на то ж она игра
Воспитай ребят
Выйдут мастера.
Подготовка еще та
В тех подвальчиках
Где крутой герой
Свои дела творит
На героя-то плевать
Жалко мальчиков,
Были бы люди,
Станут рыцари.
Деревянный меч
Да фанерный щит
Кровь не будет течь
Кость не затрещит
А глаза горят
Так на то ж она игра
Воспитай ребят
Выйдут мастера.
Скоро. Уже скоро. Мы сидим на траве, и смотрим в небо. Там есть на что посмотреть: немногие видели Грозу так близко. И мало кто потом… смог рассказать об этом.
Она идёт на Город… Неспешно так, красиво и жутко. Ярко-синие молнии, стена чистейшей воды… и стерильный песок, там где прошел этот ливень.
Просто гроза. Только молнии синие. Только дождь этот стирает в пыль и сталь, и бетон. И людей… Говорят, она живая, говорят, эти ливни - оружие возмездия. Может и так. Может быть Природа и впрямь… мстит за всё, что мы с ней сотворили. Но мы хотим жить. И бьём в ответ. Чем можем. Как можем. Жаль, сегодня не наш день…
Держались до последнего. Рвали небо снарядами. Резали авиацией. Выжигали ракетным огнём. Пытались разрушить Тучу. Пролить дождём… Не удалось. Тонны спецхимии, взорванной в поднебесье… их не хватило. Не удержали, не смогли.
Душно… Мы ждём Грозу. И всё ещё надеемся, что не придется…
Сорок килотонн… Оружие отчаянья... Последний довод…
Ад рукотворный – против Кары Небесной!
Уже скоро. Мы ждём…
Весной, когда солнце начинает припекать, на них нападает задумчивость. Украдкой, стыдясь этих взглядов, смотрят они на белые шапки вершин. Торговцы и землепашцы, воины и каменотёсы… они смотрят. И ждут, когда растает снег на перевалах. Собирают снаряжение, утрясают дела, готовятся. Ругаются с женами. Думают о своём… Скоро они уйдут. Уйдут, мечтая и надеясь, в погоне за призрачным золотом. В Серые горы…
Там нет золота – это знают всё. Нет серебра, нет меди, нет изумрудов. Только камень и лёд. Но… каждый год люди уходят в горы. Всё лето, короткое и холодное, глотая разреженный, мёртвый воздух, задыхаясь и умирая, они ломают скалы. Ищут, и не находят ничего. Разве что… – мастера-стеклодувы охотно покупают тамошние камни. Из них варят стекло, красивое, так похожее на топаз. Но им немного нужно...
Серые горы….Каждую весну, вновь и вновь, туда идут мечтатели и авантюристы. Они настойчивы и трудолюбивы. Внимательны и дотошны. Ищут, всё ищут золото, высшую ценность эпохи стальных мечей…
И не находят. В Серых горах нет золота.
Только уран…
Иногда я вспоминаю: цирк, трибуны, вопли зрителей. Я всё помню – резкую боль от трезубца, вмиг онемевшую ногу, липкий, холодный пот кровопотери. И Старший, один против двух, не отступивший ни на шаг. Он положил их там же, рядом со мной, на горячий песок Арены. Все остались живы… чернь - она была доброй в этот день.
Помню, как нажрался с ним в кабаке. Как горланили песни и отгоняли наглых шлюх. Помню, как клялся Богами, что отдам долг… мы оба знали - отступи он тогда, и меня бы добили, мимоходом, просто чтобы не оставлять за спиной. Кто бы знал, что через месяц я буду свободным? Меня выкупят. И бросят на Границу, в самое пекло. Драться с парфянами… там были страшные потери, никто не смотрел, кем был раньше легионер, лишь бы умел владеть оружием. Кто бы знал!
Тогда, в день разгрома, мы чуть не опоздали. Спешили очень - стремительный рывок, бросая отстающих, мимо сгоревших вилл и крестов с распятыми... Мятежники почти прорвались, когда мы вступили в бой. Сходу, прямо с марша… им некуда было отступать. Они дрались, как и я бы на их месте, до конца - сталь лучше креста, а раненых распинали все. И мы, и они – никто не брал пленных…
Иногда я вспоминаю – как рубил и колол, успевал командовать своим десятком, иногда узнавая знакомые лица. С обоих сторон были свои – с одними дрался на Арене, с другими – держал строй под парфянскими стрелами. Боги любят шутить, повернись всё по-другому, мятежником был бы я. А потом я увидел Старшего...
Великий полководец, бывший гладиатор, навязавший Риму войну, позорную войну со своими же рабами! Почти победивший. Почти… Я знал, что встречусь с ним, я искал этой встречи. Но так и не посмел посмотреть ему в глаза. Все кричали: «живым!!!», и не могли ничего поделать. Казалось, он неуязвим. Только я-то видел – он истекает кровью, ещё немного, и упадёт… слишком много ран, слишком много врагов. Завидная добыча. Если бы не клятва… Но я плачу долги. Всегда!
Он так и не узнал, что я сдержал слово. Ударом в спину. Его не смогли взять в плен. Спартак погиб в бою, с оружием в руках.
Иван смял в кулаке дорогой, старинной работы кубок, посмотрел в глаза собутыльнику:
-Это что же получается, не царевич я, а дурак?
-Был бы дурак, я бы с тобой не разговаривал. Отравил бы тихонько, и всё. Просто молодой ещё, горячий. Хотя конечно, думать надо. Ну вот с чего ты взял, что я её похитил? Сама ведь приехала, в гости. Даже записку оставила.
-Ага. «Ищи меня у Кощея…». При твоей-то славе…
-Вань, ну ты прямо как ребёнок. Это же пропаганда всё. Что, у батюшки твоего репутация лучше?
-Не трогай батюшку. Он хороший. Добрый…
-Это царь-то? – Кощей расхохотался. – Развеселил. Ты, конечно, воин хоть куда, раз уж с той зубочисткой до покоев моих смог прорваться, но в политику не суйся. Не надо. Не твоё это.
И, пресекая возможный спор, меняя тему, сказал веско:
-Кстати, напомни утром, я тебе нормальный кладенец подарю. Из арсенала личного. Для мужа доченьки моей… от сердца оторву.
Иван обмер. «Вот это да! Напомню. Обязательно. От таких подарков не отказываются. Тем, кто в бою с кощеевым кладенцом повстречался, даже живая вода не помогает».
-Спасибо. Не забуду. И первой, кто стали той отведает, будет бабка вредная, та самая. Обманщица, злодейка! Ведь если бы не Василиса…
Кощей кивнул. «Если бы не Василиса… Вот девка шебутная, вся в меня! В самую сечу кинулась, остановила нас. Хорошо, не понял царевич, как близка была победа. Я хоть и бессмертный, но старый ведь, слабый. А этого бугая сдержать, даже с кладенцом… Ещё чуть-чуть, и рухнул бы от усталости…»
-Ничего ты ей не сделаешь. Не всё так просто, Ваня. Любит её Василиса. Сильно любит. Внучка она ей, не даст бабушку обидеть.
-Бабушку?!!! Но как же так? Яга… она же мне такого рассказала: и про злодейства твои, и что ты кровь на завтрак пьёшь, что спасать нужно срочно девочку, пока не замучил… Да если бы я знал! Как она могла?!
Бессмертный улыбнулся:
-Могла, Вань, ещё как могла.
Вздохнул и добавил:
- Такие дела. Кому бабушка, а кому тёща…
Посвященные называют меня Некромантом. Шуточка такая, для своих.
Я и впрямь общаюсь с мёртвыми… нахожу их, договариваюсь… Мне нравится работать с ними: эти ребята абсолютно надёжны. И их не нужно убивать… потом…
Хотя есть и недостатки. У кого их нет? Нынешний, например, задаёт вопросы:
-То есть… вся эта благотворительность…?
-Нет, конечно! Там хорошие добрые люди. Искренне пытаются помочь, хоть чем-то. Мы просто жертвуем им деньги. И требуем финансовый отчет. Так и узнаём о подходящих кандидатах…
-Я подходящий?
-Да.
…Этот рекрутёр… та ещё сволочь. Но он меня понимает. И наживку подкинул верную: мне, лично мне – ничего уже не нужно. С моим диагнозом… недели две осталось. Только не один я. Не могу, нет у меня права уйти просто так. Нельзя!
Эти… которые общество… они равнодушны. Пройдут мимо. Что им чужая беда! Берегут себя и не желают помогать другим. Одиночки…
А я… Мне надо защитить, сберечь своих. Любой ценой! Ради них, для того чтобы им - хоть чуточку легче было, я пойду на всё. Ведь смерть, свою смерть… её ведь тоже можно использовать…
Семья… им пригодятся деньги…
…Я знал, что он согласится. Любовь - вот ключ, отпирающий души…
Безнадёжный больной – идеальный киллер, он выполнит заказ и умрёт сам. Даже попавшись, будет молчать: ведь если сознается, то государство деньги отберёт. Те, ради кого он… не получат их тогда. Потому мы и платим, честно – это дешевле и надёжней, чем убирать исполнителя.
Я очень доволен собой, я хорошо поработал. Встречи ещё будут: надо передать оружие, деньги, план покушения… Но это уже детали. Самое главное – он согласился!
Всё, день закончен, пора отдыхать. Смотрю на часы: время есть, беседа была недолгой. На футбол ещё успеваю…
Хороший день сегодня. Только название у него... не очень. Честно. День защиты детей. День, когда напоминают, что детей нужно защищать. Обидно мне - мы живём в мире, где нужно защищать - детей!
ЗНАКОМСТВА
Зарегистрироваться
Основное
